Бездушные  - Каролина Бринкманн

Мот вел Ларка между рядами зрителей к бассейну. СервисБоты раздавали повстанцам напитки. Напитки, которые ослабляли их ум и раскрепощали их душу.

Бассейн с плавающей сценой был наверху, освещение еще было выключено, и воду с трудом можно было увидеть в тени.

На ТехДеках будут показывать то, что происходит под водой, чтобы зеваки могли разглядеть представление со всех сторон. Дроны-камеры летали над сценой и снимали происходящее на видео. Там стоял Болт, наслаждающийся ликованием толпы.

– Мы дикие, восставшие против тупикового общества. Мы свободные, противостоящие притеснениям со стороны неправильных людей. Мы настоящие, разоблачающие ложь. Мы справедливые, и выступаем против несправедливости нашего мира! – на нем была простая одежда, а на плечах лежало знамя восстания.

– Дикие! Свободные! Настоящие! Справедливые! – скандировала публика.

Ларка вывели на сцену и подтолкнули к стеклянной плите, под которой бушевала вода. Рядом с ним, на таких же плитах, стояли Благословенные Кассиан и Морфей.

– Дикие! Свободные! Настоящие! Справедливые!

Около Болта стоял стеклянный трон, а на нем сидел мальчик, в котором Ларк только сейчас узнал Бога Бальтазара. Его голова была обрита налысо, и вместо обычных запоминающихся костюмов он был одет в грязную разорванную рубашку. Держался он, несмотря на внешний вид, с достоинством.

– У нас получилось, братья и сестры! Наши шипы насквозь проткнули несправедливую систему. Сегодня начинается новая эпоха, эпоха, в которой никого не будут судить по татуировке на руке. Потому что все Шипы одинаково важны. Будь то Единица, Двойка или Тройка. Мы все равны! – Дикие! Свободные! Настоящие! Справедливые! – кричали зрители.

– Мы отпразднуем этот день должным образом! – Болт подал знак, и боты-охранники рассыпали серое конфетти над его головой. – Золото в пепел!

Ларк закрыл глаза и прислушался к самому себе. Страж находился в канализации недалеко от собора с Розой на спине. Он думал над тем, чтобы снять сестру с плеч, но только с ним она была в безопасности. Его мысли роились, и он чувствовал их. Они были так далеко от их родины, от города, который обтянут серебристыми проводами. Это был город, в котором люди и машины жили вместе.

Может, Амигдала была права, и машины действительно заразили людей? Сделали их химерами, которые стали наполовину искусственными созданиями?

Вдруг их разум и воля были порабощены?

«Не порабощены, а спасены».

Да. Ларку не казалось, что рой навредит ему. Наоборот. Объединенные бежали по лугам и полям, чтобы помочь ему. Он видел планеры и танки, выстроившиеся на их пути и пытавшиеся им помешать. Стражи были к этому готовы, их ничего не могло удержать.

Из машин рядом с ними в небо вылетали дроны, они кружились над их головами. Устройства не интересовались пауками, им были нужны наездники, собравшиеся позади своих стражей. Дроны летели к ним, потому что человеческие тела были уязвимы. На них упали БомБоты.

– Нет! – Ларк открыл глаза и упал в сторону, когда крики в его голове заполонили все пространство. Он чувствовал боль потерь. Он не знал никого из них, но ему казалось, что бомбы убивали его семью.

– Вставай, малыш, – прорычал Мот, снова поднимая его вверх. – Сейчас не время быть слабаком.

– Мы не одни, – пробормотал Ларк.

– Ты о чем?

– Ты не понимаешь меня. Потому что ты один, – Ларка уже не было здесь. Одна его часть все еще была в другом месте, рядом с Объединенными. Вместе с его роем.

Болт шагнул вперед из потока конфетти и поднял руки. Он обожал наслаждаться вниманием людей, по нему было видно.

– Я слышал, что авентинцы любят шоу, чем зрелищнее, тем лучше. Мы же не разочаруем доброго хозяина, впустившего нас сюда, не так ли? – спросил он, вставая за трибуну там, где обычно стоял Бог Бальтазар.

Зрители восторженно кричали.

– Я не люблю шоу, – пробормотал Мот, прежде чем повернуться и подойти к краю бассейна.

– Поприветствуйте мастера развлечений! Бог Бальтазар! – сообщил Болт, указывая на стеклянный трон.

Толпа засмеялась, но Благословенный игнорировал издевательства и поднял руку, чтобы поприветствовать публику, как обычно.

– Сегодня в конце шоу Бог Бальтазар раскроет нам великую тайну своей половой принадлежности, – таинственно сообщил Болт, и толпа зашумела. Бог скривил лицо.

Лидер повстанцев подождал, пока шум утихнет, прежде чем указать пальцем на пленников.

– А теперь я имею честь представить вам наших замечательных участников шоу! Наши Благословенные: Кассиан, властолюбивый обманщик, и Морфей, любитель алкоголя и вечеринок. Еще есть Ларк, вечный предатель. Сегодня они бросят вызов акуле-мутанту! Но, конечно же, у нас есть еще один почетный гость, – он подал сигнал, и под шумные аплодисменты на плавающую сцену вывели следующую пленницу.

Сердце Ларка остановилось, когда он узнал Рейну. Ее волосы были сбриты, а лицо опухло. Тем не менее ее плечи были расправлены, а подбородок поднят. Она была слишком гордой, чтобы позволить страху или боли одержать над ней победу.

– Невероятная Райана, вознесшаяся от призрака до серой принцессы. Она была рождена в пепле, но в золоте чувствовала себя куда комфортнее.

Люди снова рассмеялись, и по лицу Рейны скользнула тень. Ее поставили напротив троих пленников. Она смотрела то на одного, то на другого, то на третьего, но ее взгляд остановился на Ларке.

– Как вы видите, под нами находится бассейн с легендарными акулами-мутантами, – объяснил Болт зрителям. – Для тех, кто не в курсе, ездить на акуле – любимая игра авентинцев, не так ли, Бог Бальтазар?

Он даже не ждал ответа, и шоу-мастер не ответил.

– Сегодня мы не будем на них ездить. Мы будем их кормить, – публика снова закричала, а затем люди начали хлопать в ладоши.

Ларк посмотрел под ноги, и понял: он был кормом.

Он смотрел на остальных, которые тоже изучали воду под собой и стали такими же бледными, как и он сам. Только Рейна не смотрела вниз. Она сжала губы и смотрела куда-то вдаль.

И именно к ней обратился Болт.

– Ну, милая моя, я не жестокий человек. Я обязан тебе жизнью, ты была добра ко мне и не стала меня убивать. Поэтому я разрешаю тебе спасти одного из этих молодых, красивых мужчин, – бормотал Болт. – Акула хочет есть, и мы не будем мучить бедное животное. Ну, ты понимаешь. Но ты можешь спасти одного из них, заняв его место.